Управлять

Иногда мне кажется, что единственное занятие, которое мне нравится больше всего и которое у меня лучше всего получается — это управление каким-нибудь транспортным средством.

Мой отец водить грузовик начал в колхозе, и даже ездил на машине, которая питалась дровами. В кузове была установка, куда загружались чурбачки — они горели, выделялся угарный газ, на котором и работал двигатель. Периодически нужно было останавливать машину, вытряхивать золу и загружать свежие дрова. В армии отец за три года успел поводить танк, повозить командиров и поработать инструктором по вождению.
Вся дальнейшая его жизнь была связана с машинами — водил грузовики и пассажирские автобусы. Личный автомобиль у него тоже был — Москвич 408 66-го года. Папе он достался уже десятилетним, а спустя еще пятнадцать лет папа добыл кузов от 412-го Москвича и пересадил туда все внутренности.
Я сел за руль этой чудо-машины в шесть лет. Конечно, к папе на колени и только чтобы рулить. Потом я стал доставать с колен до педали газа — и переключать передачи, пока отец выжимал сцепление. В 12 лет я сел уже за руль, а отец — на пассажирское кресло. С тех пор на дачу и на пасеку мы ездили только так. Рукоятка коробки передач была сделана из отполированной деревянной скалки и была очень приятной на ощупь. Звукоизоляции в салоне не было, поэтому двигатель было очень хорошо слышно — это дисциплинировало и приучало не газовать без необходимости. Я даже освоил такой прием, как перегазовку при переключении с высшей на низшую скорость.
Как мне кажется, мой стиль вождения стал очень похож на отцовский — плавность, уверенность и спокойствие.
Однажды папа сказал кому-то в моем присутствии, что из меня получится классный водитель. Воспоминание об этом до сих пор греет мне душу.

Отец умер в августе, в ноябре мне исполнилось 18, через четыре дня я пошел и получил права.

Водить в большом городе я научился в Америке, мне было 21. Я устроился на работу таксистом в Бостоне. Только не городским таксистом с шашечками, а в социальную службу для перевозки больных, инвалидов и наркоманов. Каждый вечер я получал расписание на завтра и с самого утра развозил американцев, которым такая услуга предоставлялась бесплатно: диабетиков на диализ, героиновых наркоманов на метадоновую программу, прочих социально незащищенных людей до поликлиники и обратно. Общественный транспорт там для этого не приспособлен, поэтому штат оплачивает услуги частных таксистов. Работать было круто. Я изучил всю восточную половину штата Массачусетс, плюс среди пассажиров попадались интересные люди.
А еще у меня был супер-автомобиль — серебристый Ford Crown Victoria, движок 4,8 литра, бывший полицейский перехватчик. В первый день я еле трогался на ней и ездил рывками, зато потом я чувствовал себя королем хайвеев. Просто отличная машина. Только в Америке я научился держаться полосы, контролировать обстановку и вести себя предсказуемо в плотном трафике.
Первых пассажиров я забирал в 5:30 утра. А с семичасовыми наркоманами мы всегда по дороге брали кофе и пончики. В Москве в Данкин-донатсе есть похожие, но конечно не то.
Когда буду в Америке, хочу заглянуть в Бостон.

В Москве после Америки водить было страшновато. Потом я взял себя в руки, сказал, что Москва это примерно тот же Бостон, и стало просто. Я купил себе автомобиль Жигули, прекрасную бордовую ласточку седьмой модели. На работу я поездил на ней и перестал, потому что пробки, зато она отлично перевозила на дальние расстояния. Я съездил в Крым, на Север, в Чувашию и много раз в Урюпинск. Но долго Жигули не живут, через два года мотор стал перегреваться и глохнуть в неожиданных местах. Машина постояла пару лет у подъезда, потом я от нее избавился.
Я люблю ехать далеко. Мне нравится ехать в ночь. Мне этого не хватает.

Из транспортных средств в планах на оставшуюся жизнь мне хочется освоить: лошадь, парусную яхту, параплан, дельтаплан, маленький спортивный самолет.

А вчера я сдал теорию и практику на категорию А. Завтра забираю из салона красный мотоцикл.